Так, 30 июля 1980 года на московском стадионе «Лужники» 23-летний сибиряк блестяще финишировал в забеге на 400 метров, показав лучший результат сезона в мире, установив рекорд Европы и страны – 44,60 секунды. В России этот рекорд держался почти ровно 45 лет: о недавнем его обновлении (силами воронежского бегуна-юниора Алексея Данилова) мы еще скажем. А пока вернемся к Маркину: золотой олимпийский дубль он оформил спустя два дня после личного триумфа, вместе со своими товарищами по команде одержав не менее громкую победу в эстафете 4 х 400 метров.  

Арсенал нашего героя – это также два золота международного турнира «Дружба» (Москва, 1984), золото чемпионата мира (Хельсинки, 1983), две бронзы чемпионата Европы (Афины, 1982), многочисленные награды всесоюзных соревнований.

На нынешнем рабочем месте, в СШОР «Фламинго».

Родился Виктор Федорович 23 февраля 1957 года в поселке Октябрьском (Усть-Таркский район Новосибирской области). Заслуженный мастер спорта СССР. Кандидат медицинских наук. В разные годы – глава областного спорткомитета (ныне министерства физической культуры и спорта Новосибирской области), советник по спорту при полномочном представителе Президента РФ в Сибирском федеральном округе, заместитель генерального директора Новосибирского центра высшего спортивного мастерства. До недавних пор был тренером-консультантом Спортивной школы олимпийского резерва по легкой атлетике «Фламинго», где ныне является заместителем директора. В 2025 году удостоен звания «Почетный житель города Новосибирска». Женат, есть сын и дочь, двое внуков.

О нем писали и пишут – статьи, зарисовки, эссе, целые книги. Сняты многочисленные телесюжеты, документальные фильмы.
Ему посвящены тематические выставки в музеях, о нем полно информации в разных интернет-источниках. Казалось бы, что еще добавить?

Но мы попробуем. Тем более повод есть: в эти дни страна отмечает 45-летие московской Олимпиады. Выходит, аналогичный юбилей – также у главных достижений Виктора Маркина. Сегодня он – гость нашей рубрики.

Среди мальчишек был не самым быстрым

– Виктор Федорович, все заинтересованные знают, что родом вы из маленького поселка, о большом спорте до некоторых пор не помышляли, в легкую атлетику пришли почти случайно, уже в студенчестве. Но хоть сколько-нибудь дружили со спортом в детские годы? Кроме того, что постоянно вместе со взрослыми трудились по хозяйству…

– Да, учась в школе, я вместе с другими ребятами занимался всем понемножку: бегал, играл в футбол, гонял на лыжах. Какой-то узконаправленной, специализированной подготовки, конечно, не велось, но для сельских школ того времени это была обычная практика. Во главу угла наши педагоги ставили общефизическое развитие. Кстати, насчет бега: среди своих сверстников я был не самый быстрый мальчишка. Многие ребята бегали лучше меня, но в большой спорт никто не пошел. Действительно, мы об этом не думали. Великие спортсмены, олимпийские вершины и прочее – всё это было точно «из другой жизни». 

– Очевидно, не будет ошибкой сказать, что ваш путь в большой спорт начался… благодаря родителям? Ведь именно они вас отправили учиться в медицинский институт, где в дальнейшем вы занялись легкой атлетикой.

– Начнем с того, что родители дали мне основу основ: приучили к физическим нагрузкам, к дисциплине, сами стали для меня примером трудолюбия, стойкости, ответственного отношения к любому делу. Моя мама, Галина Григорьевна, была уборщицей в аптеке, в свободное от работы время трудилась по хозяйству, воспитывала детей – а в семье, кроме меня, росли еще две мои младшие сестры, Наталья и Ольга. Папа, Федор Андреевич, – фронтовик. У него всего четыре класса образования было, но многому он учился у самой жизни и эти знания передавал детям. Очень умный, прозорливый человек! После войны работал бригадиром в животноводстве. Каждый день просыпался в шесть утра, трудился нередко до позднего вечера. А вскоре и меня приобщил к труду. В возрасте семи лет я уже заработал свой первый рубль.

– Помогали колхозу убирать урожай?

– Сначала помогал на прополке – свеклы, картошки. А начиная лет с десяти стал выполнять задачи посложнее – косить траву, осваивать сельскохозяйственную технику. Знаете, когда говорят, что детский труд – это ужасно, этого не должно быть, я категорически не согласен! На самом деле приобщение к труду с ранних лет – это закалка характера, формирование личности, подготовка к полноценной жизни. С детства для меня стало важным такое выражение: надо – значит, надо! Поехал на покос, к примеру: подъем в шесть часов утра, а в восемь-девять вечера – уже отбой. В таком режиме мы постоянно проводили лето. Это было своего рода обязательство.

Крутая схватка: дисциплина и соблазн!

– И вот вы окончили школу, приехали в Новосибирск…

– Да, и поступил в медицинский институт. Родители хотели, чтобы я стал врачом, меня такая перспектива тоже устраивала. Но события приняли еще более интересный оборот – я попал в секцию легкой атлетики. Вышло, как в поговорке: не было бы счастья, да несчастье помогло!

– Вот как? И в чем же заключалось несчастье? Если не секрет, конечно…

– Оно заключалось в том, что у меня накопилась масса задолженностей по учебе. Ну, представляете, мне семнадцать лет, я впервые, можно сказать, уехал из дома (до этого ездил только по своему району), поселился в большом городе. Соблазнов много – я, честно говоря, при всей своей дисциплинированности тогда с ними не сладил: танцы, кино, возможность просто побродить по Новосибирску, познакомиться с ним ближе. Кстати, спортивные мероприятия тоже посещал активно – ходил на хоккей, футбол. Всё это часто – в ущерб занятиям.

– И когда подошло время сессии, естественно, возникли проблемы.

– Возникли. Не знаю, как сейчас в медицинских вузах, а тогда была такая практика: если ты пропустил занятие, то должен его отработать – в буквальном смысле. Например, два часа занятий по анатомии пропустил – отправляйся в анатомку. Там есть дежурный преподаватель, и ты обязан под его руководством эти два часа выполнять определенные задачи. Пропустил занятия по физической культуре – такая же схема: приходишь в зал к дежурному преподавателю, и он тебе говорит, что делать. Причем эти отработки проводились вне основного учебного плана. То есть, в твое свободное время. Сурово, да! Но, как я теперь считаю, справедливо!

Так получилось, что долги пошли на пользу

– История гласит, что именно по физкультуре у вас накопилось долгов больше всего, верно?

– Да, это верно. Отрабатывать мне предстояло порядка двадцати часов. А когда это было делать? У нас с девяти утра и до трех-пяти вечера занятия в институте, плюс домашняя подготовка… Но получилось так, что я жил в комнате общежития по соседству с другими студентами, которые занимались в секции легкой атлетики. Я волей-неволей за ними наблюдал, слушал, как они бурно обсуждают свои тренировки, делятся друг с другом, кто за сколько пробежал дистанцию, кто улучшил результат, какие достижения в этом виде спорта у нас вообще по стране, кто сейчас выступает в сборной команде СССР… Меня эти разговоры сильно впечатлили, захотелось к этой компании примкнуть и тоже испытать себя. Тем более, все равно надо было отрабатывать часы за свои прогулы. Я переговорил с ребятами, они в свою очередь – с тренером. Этим тренером оказался Александр Григорьевич Бухашеев, который в дальнейшем и привел меня к олимпийским наградам.

– Хорошо помните вашу первую встречу с Бухашеевым?

– Конечно! Я пришел в секцию, он посмотрел на меня и спокойно сказал: «Разминайся!» Я не знал, в чем конкретно должна состоять разминка легкоатлета, и начал отжиматься от пола. Заодно, мол, покажу, какой я сильный!

– Как тренер отреагировал на ваш маневр?

– Опять же спокойно. Был он еще довольно молод, сам недавно закончил тренироваться, но глаз у него оказался довольно зоркий, опытный. Тренер посмотрел, что я делаю, как бегаю, оценил мои физические кондиции. Всё это было, конечно, еще очень сырое. Хоть я всегда и занимался физическим трудом, но спорт выдвигал свои требования. Александр Григорьевич принял решение: работаем! И мы с ним начали работать.

– Если бы не эта судьбоносная встреча, олимпийского чемпиона Маркина могло и не быть… С тех пор вы верите в удачу?

– Я всегда в нее верил. И когда стоял на старте олимпийского забега – тоже. Везение, удача, твой психологический настрой играют, конечно же, свою роль в достижении цели. Представляете, нас восемь человек в олимпийском финале, все мы прошли жесточайший отбор, все физически крепкие, выступаем, по сути, на одном уровне. Вот тут эти дополнительные, но очень важные составные включаются в борьбу: психология, целеустремленность, уверенность в себе. А уверенность складывается из чего?

– ???   

– Когда мы с Александром Григорьевичем приехали в сборную команду страны, на учебно-тренировочный сбор, мы посмотрели, что делают спортсмены. Увидели, какие объемы работы они выполняют, и тренер мне сказал: «Слушай, если мы не будем работать больше, чем они, мы ничего не выиграем». Он дал понять, что успех обусловлен не просто выполнением большего объема задач: в процессе такой работы в тебе и вырабатывается уверенность! Ведь чем активнее ты трудишься, тем больше от тебя отдача. А чем больше отдача, тем больше уверенность в том, что невозможное – возможно. Понимаете?

– Да, логично… А признайтесь, Виктор Федорович, вам было очень тяжело включиться в эту грандиозную работу?

– Я бы не сказал, что очень тяжело. Мне все давалось относительно легко, ведь я был привычен к нагрузкам, умел терпеть. А в спорте самое главное – это терпение. Хотя уставал, конечно. Даже иногда проскальзывала мысль – а не бросить ли мне всё? Но это так, мимоходом. Со многими бывает…

– Что вас прежде всего удерживало в спорте – реальная перспектива выступить на Олимпиаде, которая в детстве вам казалась чем-то «из другой жизни»?

– И эта перспектива, и еще многое. Например, я очень быстро понял, что спорт – это не только огромный труд, это еще определенные блага, возможность расширить свой кругозор, увидеть мир, побывать в том числе за границей, узнать много интересного. Это новые знакомства и дружеские связи. Для меня, выросшего в сибирской глубинке, было просто счастье – познакомиться, например, с известным артистом балета Марисом Лиепой. А с Олегом Янковским мы даже в футбол вместе играли, когда отдыхали в Сочи. Такие знакомства, такие связи были довольно мощным стимулом, чтобы продолжать спортивную карьеру. Мало того, это был стимул к саморазвитию – я стал больше читать, расширять кругозор уже для того, чтобы на равных общаться с выдающимися людьми, причем не только из сферы спорта.

А Олега Янковского узнали? 

Побежал – и меня будто подменили!

– А что было самым сложным в процессе подготовки к Олимпийским играм? Что больше всего запомнилось из того периода, когда вы только готовились к своему главному старту?

– В сентябре 1979 года выступал в Тбилиси на Кубке СССР. А до этого, в мае, получил травму голеностопного сустава. И был уверен, что попасть на Олимпийские игры теперь будет очень сложно, практически невозможно. Но Александр Григорьевич Бухашеев никогда не падал духом. Он сказал, что у нас есть еще время – и на восстановление здоровья, и на спортивную подготовку. Всё получится. Реабилитация шла на самом деле тяжеловато, было очень сильное растяжение связок. К счастью, не перелом, но в гипсе я дней десять проходил... Осенью мы приехали в Тбилиси – это был чуть ли не первый мой крупный старт после травмы. Помню, пробежал свою четырехсотку, попал с седьмым или восьмым временем в финал (а участники финала – это восемь человек, сильнейших. – Прим. МФКиС НСО). Но мне так было плохо! Болела голова, болела спина… Я даже подошел тренеру и сказал, что намерен сняться с соревнований. Тем более понимал, что если даже выступлю в финальном забеге, то время у меня будет далеко не лучшее и ни в какую олимпийскую сборную я не попаду. Но помните, в начале беседы мы говорили о том, что невозможное – возможно?

– Помню! Даже догадываюсь, что вам ответил Бухашеев на предложение сняться с финала…

– Вот-вот! И на следующий день я как ни в чем не бывало вновь стоял на старте. Помню, побежал – и меня будто подменили! Финишировал первым, показал результат 47,20 и попал в сборную команду для участия в Олимпийских играх. А самое главное, еще раз убедился в «возможности невозможного». Только надо верить в себя, верить своему тренеру, последовательно вести необходимую работу и не сдаваться.

– До Олимпиады оставалось меньше года. Произошли еще какие-то знаковые события за это время?

– Самое главное событие, которое произошло: я в том же самом сентябре женился. Десятого числа пробежал на Кубке СССР в Тбилиси, а двадцать девятого была свадьба. Жена, Елена Анатольевна, меня всегда очень поддерживала. Она училась двумя курсами младше, но потом, из-за двух моих академических отпусков, которые мне пришлось брать для подготовки к Играм, мы сравнялись. Благодаря жене я смог доучиться в медицинском институте – именно она настояла, чтобы я его не бросал в связи со спортивной карьерой. Хотя тренер мне предлагал перевестись после Олимпиады в институт физкультуры. Даже настаивал на этом одно время. Но жена убедила в обратном.

– Как на это отреагировал Бухашеев?  

– Нормально. «Ладно, – говорит, так и быть. Твой выбор».

Магомаев, шведский стол и олимпийское спокойствие

– Вот и замечательно. А теперь – в Москву, в Москву! В олимпийскую Москву 1980 года! У вас была возможность увидеть сам город, который заметно преобразился к такому легендарному событию?

– Город мы практически не видели. Сначала приехали в подмосковный Подольск, некоторое время провели там, на нашей легкоатлетической базе. Примерно за неделю до открытия Игр перебрались в олимпийскую деревню. Жили в таком довольно замкнутом пространстве, выбираясь только на стадион. Помню, к нам приезжали знаменитые артисты, выступали прямо в олимпийской деревне: Муслим Магомаев пел, Галина Вишневская, другие.

– Какими были условия проживания?

– В нашем случае олимпийская деревня представляла отдельный микрорайон, где были построены дома-высотки. Туда после Олимпиады многие москвичи переехали. Нас же расселили тогда в трехкомнатных квартирах, по два человека в каждой комнате. Тренировались в том же микрорайоне, где находился и стадион, и бассейн… Питание было организовано по типу шведского стола, вот это больше всего впечатлило! На стол подавались разные деликатесы, напитки, «Пепси-кола» тогда только появилась в нашей стране.

– Шведский стол с заморскими угощениями, особенно во времена «железного занавеса», действительно мог свести с ума… Приходилось ли бороться с собой в условиях спортивного режима, чтобы не слопать лишнего?

– У нас не было каких-то особых диет, лично я мог позволить себе всё. Главное, самому себя контролировать, чтобы просто не переесть. Но с этим у меня проблем не возникало. От изобилия всего вкусного на столе голову не терял, спокойно питался в обычном объеме.  

– Близился ваш звездный час. Волновались накануне решающего забега? Или преобладало, как говорят, олимпийское спокойствие?

– Что такое олимпийское спокойствие? Волнение и контроль. Я знал, что волнения в любом случае не избежать – очень мощный был для этого повод. Тем более из четырех советских спортсменов, кто участвовал в забеге на 400 метров, я единственный попал в финал. Остальные завершили борьбу на стадии полуфинала. Соревнования ведь проходили в четыре круга: квалификация, четвертьфинал, полуфинал и, наконец, решающий старт. Участники финала – по сути, спортсмены одного уровня, все очень хорошо подготовлены. Были среди нас уже довольно опытные бегуны, в том числе участники Олимпийских игр, был олимпийский чемпион и рекордсмен мира кубинец Альберто Хуанторена – в нашем финале он стал четвертым. Ну, спорт так устроен: «лишь мгновение ты наверху», как пел Высоцкий. Повторю, все мы были примерно равны по уровню физической подготовки, судьбу олимпийских медалей решили уже дополнительные факторы: психология, удача…

– Наличие таких сильных конкурентов, как Хуанторена, вас подстегивало, наоборот, пугало или не имело для вас большого значения?

– Скорее, третье. В основном я был по этому поводу спокоен. Было легкое волнение, но контролируемое. Мы же с тренером в процессе подготовки постарались максимально изучить каждого соперника: у кого какие результаты, у кого какая тактика. Тем более я уже выходил с ними на старт, в предыдущих забегах, видел, кто на что способен. Многих без особого труда обгонял. Поэтому на финальный старт вышел с твердым убеждением: шанс выиграть или, во всяком случае, попасть в тройку лидеров, у меня есть. Впрочем, такой шанс оставался у каждого из восьми участников финала.

«Вулкана» рёв и думы о семье  

– Итак, 30 июля 1980 года. Как строился день?

– Я проснулся, позавтракал, немного отдохнул, пошел на легкую разминку. Потом был обед. А после обеда я даже успел поспать. Ведь соревнования проходили вечером, в половине седьмого по Москве. Помню, пришел после обеда к себе в комнату, лег. А мои товарищи по команде, которые находились рядом, встали и шепчутся: давайте, мол, пойдем куда-нибудь, пусть он поспит перед стартом. Не будем мешать.

– Какие молодцы!

– Согласен. Потом, часа в четыре, мы приехали на стадион, там снова была разминка. Ждали старта уже в накопителе – он представлял собой подтрибунное помещение, где была возможность еще немного побегать. В итоге кто-то бегал, кто-то просто сидел, кто-то от волнения буквально лез на стенку, плакал…

– О чем вы думали в эти моменты? С приближением старта волнение, пусть и контролируемое, возрастало?

– Я пытался отвлечься. Есть такая формула: если тебя что-то тревожит, выбивает из колеи, надо найти еще более сильный раздражитель, переключиться на что-то другое. Я постарался сосредоточить все мысли на семье. Это не значит, что я совсем забыл о предстоящем забеге, но свое психологическое состояние более-менее выровнял. И вот – стадион. Сто тысяч зрителей, хороший, теплый вечер. На трибунах такое творится! В одной известной песне это было точно описано: «А стадион гремит, как будто подошла волна землетрясения…» Ощущение, что ты такой маленький-маленький среди всей этой стихии! А стадион – это огромный ревущий вулкан! Прямо напротив линии старта была трибуна, где расположились новосибирские болельщики с большущим плакатом: «Виктор Маркин, с тобой Новосибирск!» Организовал всю эту кампанию Федор Сергеевич Якушев, один из наших легендарных спортивных журналистов, светлая ему память... Когда я этих болельщиков с плакатом увидел, уверенности в своих силах как-то сразу прибавилось!

– И вот – старт. Начало движения. Что тут происходило – полное отключение головы, только работа тела?

– Нет, полностью голову отключить было невозможно.

– О чем она думала?

– Голова думала так: вот, встал в колодки стартовые, сейчас пройдет время – всего около сорока пяти секунд, но они могут изменить всю твою жизнь. Либо ты станешь олимпийским чемпионом, либо не станешь. Но надо стать обязательно: ты уже несколько месяцев не был дома, не видел семью, ты работал на износ, постоянно себя чего-то лишал… У меня есть хорошая книжка Стефана Цвейга – «Звездные часы человечества». Там как раз описаны судьбы известных людей, которым всего лишь час или одно мгновение принесли либо славу, либо позор. Вспомнил Цвейга. Вот оно, думаю, пришло, мое мгновение. Вперед!

– На ходу тоже продолжали размышлять?

– А как же! У меня была вторая дорожка. По первой бежал бельгиец Фонс Бриденбах, расстояние между нами на старте – чуть больше четырех метров, у меня фора (речь о спринтерской дистанции: бегуны стартуют не с одной линии, а каждый со своей позиции – ввиду того, что внутренний диаметр стадиона меньше внешнего. Чтобы уравнять шансы, используется такой разнесенный старт, визуально «друг за другом», и со стороны кажется, что у бегущих по внешним дорожкам – явное преимущество. – Прим. МФКиС НСО). Мы пробежали сто метров, сравнялись. В тот же миг в моей голове мелькнуло: ничего себе, как я слабо бегу! Если буду дальше так двигаться, я и в призовую тройку не попаду. Ну и сдуру замолотил ногами, что было сил! Тренер меня учил тонкостям прохождения дистанции: как стартовать, как заходить на вираж… Но в ходе олимпийского финала я убедился: тактики в беге на 400 метров нет никакой. Там уже делали всё, кто во что горазд. По принципу «бери больше – кидай дальше». Метров за двадцать-тридцать до финиша я понял, что все-таки становлюсь первым. Но перед самым финишем одолела новая мысль…

– Какая на этот раз?

– Я подумал: только бы не получить травму! Четырехсотка же такая дистанция, может в любой момент по ногам ударить, ты и за десять метров до финиша «стояка поймаешь», как это у нас называется. Но, к счастью, все кончилось хорошо. Кстати, ночью пред финальным забегом я видел сон, будто выиграл Олимпийские игры. Сны – штука тонкая, до конца еще не изученная: у одних они сбываются, у других всё происходит с точностью до наоборот. И когда я финишировал под этот невероятный гул стадиона, тут же мысль пронеслась: хоть бы это был не сон!!! Тем более состояние непонятное, меня естественным образом покачивает после забега, всё кругом кипит, грохочет, и действительно сразу не разберешь, сон это или нет.

Не волнуйся, мы тебя донесём до деревни!

– Осознание того, что это явь, пришло быстро?

– Довольно быстро. Уже через несколько секунд я всё переосмыслил и сказал себе: хорошо, что это так закончилось! Помню, я уже пробежал, мы прошли допинг-контроль, и надо было возвращаться в олимпийскую деревню. Выхожу со стадиона, а там болельщики стоят, человек триста. Они меня схватили за руки, за ноги, подняли и давай вместе со мной бегать вокруг стадиона, кричать: «Ура-ура!!!» Мне даже страшновато стало.

– Боялись, что вас уронят и травмируют?

– Просто автобус уже уходил в олимпийскую деревню. Я им пытаюсь это объяснить на ходу, говорю, что могу опоздать… А они мне: «Да не волнуйся ты, мы тебя сами донесем до твоей деревни!» Но в итоге всё же автобус меня дождался.

– Жена, так понимаю, оставалась в Новосибирске. Удалось с ней связаться по горячим следам? Ведь эпоха сотовой связи еще была далековато…  

– Да, Елена Анатольевна смотрела трансляцию по телевизору в нашем общежитии. Разница во времени – четыре часа, в Новосибирске – дело к ночи. Но супруга, естественно, не собиралась спать. Потом рассказывала, как всё общежитие после моего финиша взорвалось радостными криками, ее все дружно бросились поздравлять. Связались по телефону мы только на следующий день. Новосибирское телевидение организовало съемку на переговорном пункте, куда пришла моя жена. Я оставался в олимпийской деревне, там были телефоны. Далее – как и было принято в Советском Союзе: заказ переговоров, ожидание, соединение. В итоге мы с Леной общались, а телевидение в это время снимало ее за разговором, в телефонной кабинке.

– Как трогательно! Но вернемся в «Лужники». Впереди оставалась еще эстафета, последние приготовления к ней вы вели уже в статусе олимпийского чемпиона. Наличие золотой медали как-то повлияло на ваш настрой? Было намерение защитить титул чемпиона или, наоборот, вы к тому моменту позволили себе немного расслабиться?

– По большому счету, особого груза ответственности не было. Свою задачу, как говорится, я выполнил. А эстафета… Меня как сильнейшего в команде ставили на заключительный, четвертый этап. И я сказал ребятам: если вы мне передадите палочку первыми, значит, золото наше. Меня уже никто не догонит, потому что у меня – лучший результат сезона в мире! И силы еще остаются. Сам я был спокоен, а вот ребят, пожалуй, моя золотая медаль дополнительно мотивировала. Им ведь тоже хотелось стать олимпийскими чемпионами! Эстафету мы бежали через день после личных соревнований. Я успел отдохнуть, каких-либо сверхзадач перед собой не ставил, и забег показался мне не таким сложным.

– Как, на ваш взгляд, команда работала на дистанции? Достойно держались ребята, не было никаких перебоев?

– Конечно, я видел всё, что происходит. Честно говоря, думал, что будет полегче. Но борьба шла очень жесткая, с командой ГДР сильно зарубились. Всю дорогу с немцами бежали бок о бок, даже был один момент, когда они немного вышли вперед. Четвертый этап со мной плечо в плечо бежал немецкий спортсмен Фолькер Бек. Нам палочки почти одновременно передали. Так вот, немец сразу пристроился за мной. Ясно, что рассчитывал меня опередить, но финишировал только вторым. Когда я посмотрел видеозапись этой гонки, понял, что на самом деле все не так просто. Был один опасный момент, метров за шестьдесят до финиша: соперник начал меня явно доставать, хотел тактически выиграть – выскочить из-за спины неожиданно, ближе к финишной черте. Но как-то я его боковым зрением уловил и тоже прибавил ходу.

– И вот – вторая олимпийская медаль. Она уже не казалась сном?

– Уже нет! Я воспринял ее как само собой разумеющееся. Порадовался за команду. У ребят эмоции, конечно, зашкаливали, а я на их фоне выглядел достаточно спокойным. Сегодня, к сожалению, из нашего «золотого» состава двоих уже нет (Михаила Линге и Ремигиюса Валиулиса. – Прим. МФКиС НСО). Остались Николай Чернецкий и я. Так вот, помню, Коля Чернецкий говорит, еще перед стартом: когда мы выиграем эстафету, обязательно пробежим все вместе круг почета по стадиону! Мы аж подлетели на месте: ты что несешь, разве можно такое говорить! Ну, как оказалось, можно, и круг почета в итоге мы всё же сделали. Под это уже знакомое мне громыхание стадиона.

Здравствуйте, Виктор Фёдорович!

– Не спрашиваю, доволен ли был своим учеником тренер. Что он вам говорил после ваших побед?

– Я его увидел лишь на следующий день после личного забега. Он сказал, как всегда спокойно: «Здорово получилось!» Никаких лишних слов и эмоций. Тем более расслабляться было всё еще рано – после закрытия Олимпиады мы съездили еще на соревнования в Италию. И лишь потом полетели домой.

– Новосибирск, как гласит история, встречал вас бурно, начиная с самого аэропорта.

– Встреча была грандиозная! Было руководство области, включая первого секретаря обкома, было телевидение. Делегация встречала меня прямо у трапа самолета. Людей собралось – в общей сложности тысячи три! Жена, конечно, приехала. А власти позаботились о том, чтобы и родителей из деревни привезти. Папа с мамой были даже немного испуганы: жили себе, жили в глубинке, ни о чем таком не помышляли. А тут сына встречают как настоящего героя. Помню, отец ко мне подошел и – на полном серьезе, таким официальным тоном: «Здравствуйте, – говорит, – Виктор Федорович!» Какое-то время они с мамой обращались ко мне на «вы». Ну, после торжества в аэропорту мы с семьей поехали в общежитие. Нам выделили машину, «Чайку». На ней и перемещались. Далее – серия разных встреч, в том числе у себя на малой родине. А для того, чтобы отправиться в деревню, нам вообще дали вертолет! Командующий Сибирским военным округом посодействовал. Надо сказать, сильно выручил! Дело шло к осени, погода стояла дождливая, и в нашу глубинку наземным транспортом добираться было проблематично. В Усть-Таркский район полетели тоже целой делегацией, в которую входили мой тренер, председатель областного спорткомитета Александр Посаженников, олимпийский чемпион по биатлону Александр Тихонов.  

– Как малая родина вас приняла?

– Само наше прибытие было веселым – в прямом смысле. Там вертолетная площадка была, тут же ходили утки, куры, гуси, коровы. Вертолет подлетает, и они все – врассыпную! А люди, наоборот, на площадку сбегаются, кричат, руками машут. Пилот даже растерялся: «Что делать? – говорит. – Я не могу машину посадить!» Ну, потом народ все-таки расступился, мы благополучно сели. Пошли в клуб, он, конечно, был забит под завязку. Все спрашивают наперебой, как, чего… После встречи с населением наша делегация отправилась на озеро, там мы накрыли стол, отпраздновали наши события. На следующий день поехали в Усть-Тарку, там тоже проводили встречу с селянами.

– К счастью, сегодня ваш родной поселок Октябрьский продолжает жить – часто его посещаете?

– Я бы сказал, продолжает не только жить, но и процветает. Стараюсь там периодически бывать, минимум, раз в год.

Встречи на малой родине с юным поколением – это в порядке вещей!  

Со спортивной выучкой по жизни

– Вы сейчас работаете с молодым поколением легкоатлетов. Что прежде всего стараетесь до них донести, какой опыт передать?

– У нас очень много замечательных, талантливых детей. Среди них немало вполне перспективных, у которых есть все предпосылки для высоких результатов на российской и мировой аренах. Многие упорно трудятся, стремятся к совершенству, не оставляют спорт – несмотря на то, что соблазнов переключиться на что-то другое сегодня гораздо больше, чем было в мое время. Но ребята выбирают спорт, ставят перед собой довольно высокие цели. Главное теперь – научиться терпеть. Терпеть в широком смысле: не только выдерживать физические нагрузки, но и соблюдать дисциплину, режим, не поддаваться вот этим соблазнам. Как любит говорить мой тренер, спортсмен должен быть всегда немножко голодным. То есть, должен быть у него постоянно какой-то стимул идти дальше, не останавливаться на достигнутом. Стимул, цель и умение работать, лишний раз не жалея себя! Замечательно, если повезет с тренером. Как вы понимаете, от профессионализма, характера и прозорливости тренера зависит очень и очень многое.

– Нередко о хорошем тренере говорят: второй отец для спортсмена. Или вторая мать.

– Знаете, когда так говорят, я с этим не соглашаюсь. Тренер – это тренер. Если он начнет «замещать» папу или маму, из тебя может ничего не получиться. Папа с мамой где-то пожалеют, где-то ты сам себя с ними поведешь «не по инструкции» – мол, мама все простит… С тренером, конечно, иначе. Александр Григорьевич Бухашеев для меня был и остается идеалом тренера. Начнем с того, что у него всегда был годовой план: такого-то июля я буду участвовать вот в этих соревнованиях и должен показать такой-то результат. А в августе – бежать уже на другом турнире и показать вот такой результат… Не все тренеры, конечно, сейчас подобное практикуют. Мало того, Бухашеев не давал поблажек. Если я где-то пробежал и говорю, что завтра уже не смогу стартовать – болен, устал, не тот настрой и прочее, то отреагировать он мог довольно жестко. Вот такое чутье, умение иной раз лучше самого спортсмена определить, как он себя чувствует, может бежать дальше или нет, – это уникальный дар. В итоге всех этих «ой, не могу» в моей практике просто не было. Надо – значит надо! Стоит ли говорить, что вся эта выучка мне затем пригодилась в обычной жизни.  

А давно ли отмечали 40-летие московской Олимпиады? 

Летит время... Музей олимпийской славы. 30 июля 2020 года. 

– Есть и такое расхожее мнение, что большой спорт ничего общего не имеет со здоровьем.

– Опять же не согласен. Начнем с того, что в большой спорт попадают не все подряд, а только люди, которые по своим физическим и функциональным кондициям к нему подготовлены. В них уже заложен необходимый потенциал, а далее – нужен тренер, который поможет тебе его раскрыть. И, конечно, нужны тренировки, работа и еще раз работа. Есть определенные риски? Но, если разобраться, они есть в любой работе.

– Особенно в сидячей…

– Вот именно. Да, последствия большого спорта могут ощущаться, в том числе по окончании твоей карьеры. Но! Тут самое главное – правильно отнестись к себе и своему здоровью. Следить за ним, поддерживать себя в форме, соблюдать элементарные, всем известные правила, связанные со здоровым образом жизни. Тогда эти последствия будут сказываться в минимальной степени.

И всё-таки – подарок!  

– Виктор Федорович, сама жизнь подсказала еще один вопрос: на днях в рамках первенства России восемнадцатилетний бегун из Воронежа Алексей Данилов всё-таки обновил рекорд России в беге на 400 метров, который в течение сорока пяти лет принадлежал вам. Буквально в преддверии юбилея Олимпиады! Что это для вас – подарок или…

Алексей Данилов из Воронежской области – новый рекордсмен! 

– Я всегда был убежден: рекорды для того и ставят, чтобы их потом побивали. Это своеобразный двигатель прогресса, без новых рекордов не будет развития в спорте. Вот до 1979 года у нас в стране никто не бегал четырехсотку быстрее 46 секунд. Но стоило одному человеку это сделать, как на ближайшем всесоюзном турнире сразу восемь человек выбежали из этого времени! А возвращаюсь к достижению Алексея, добавлю: важно, что оно принадлежит молодому спортсмену, это может стать хорошим стимулом для других ребят. Многие, возможно, перестанут бояться такой хитрой дистанции как 400 метров, будут выходить на нее уже более уверенно и смело. Как профессионал, наибольшую часть жизни отдавший спорту, я, конечно, этому событию рад. Будем считать, что вновь установленный рекорд – всё же для меня подарок!

Беседовала Наталья Манторова. 

Фото: архив Виктора Маркина, пресс-служба министерства физической культуры и спорта Новосибирской области, Всероссийская федерация легкой атлетики, интернет-газета Усть-Таркского района «Знамя труда», открытые источники.